Dog's Creed|Modern Warfire

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Dog's Creed|Modern Warfire » Личные квесты » Waking up the devil | Хель, Ripper


Waking up the devil | Хель, Ripper

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

Время и местность.
Небольшой городишко, наиболее приближенный к форту Хорт, штабу Чужих. В это время здесь особенно тихо – все-таки ночь на дворе, да и поблизости не гремят взрывы и выстрелы. Нападение русских отбито, и теперь США пережидает ночь, готовясь к новой атаке. На темных улицах невозможно никого встретить. Мокрый асфальт играет бликами от фонарей и луны, но в основном он покрыт грязью и полурастаявшим снегом. Холодный порывистый ветер со свистом гуляет по улицам.

События.
И надо же было столкнуться двум и так разным душам в столь неподходящее время. Бесцельно бродящая по городу Хель натыкается на Потрошителя, чего ей хотелось бы меньше всего – про его свирепость уже чуть ли не слагают легенды. Но что-то все-таки дернуло ее завести разговор с устрашающим типом, да еще и в весьма дерзкой форме. Но язык-то уже не придержать, и не вернуть все, как было. С тех пор у Риппера к Хель отношение особое…

0

2

Сегодня Хель, как никогда, довольна собой. Она, впрочем, и так довольна собой всегда, но сейчас случай особенный. Днем русские напали неожиданно и без предупреждения, нанося мощный удар туда, куда ожидалось меньше всего. «Это так в их манере», – думает собака. При одних только воспоминаниях о минувшей битве она усмехается, покачивает головой. Верхняя губа ее автоматически подергивается, и клыки жутковато отсвечивают. Но они-то показали этим глупцам, каково тягаться с американцами. Пусть на ориентирование ушло какое-то время, достаточно быстро все опомнились и резво оттеснили противников, в клочья разметав их жалкие попытки атаковать. И, конечно, сама малинуа находилась в первых рядах, не упустив этакой возможности. Так она не рвала и не метала еще никогда, пожалуй, но такой «махач» только вскружил ей голову и добавил еще азарта. Вот у суки крышу и снесло, она даже выскочила куда-то совсем далеко, подвергнув себя немалой опасности. И ей за это воздалось, что и было вполне ожидаемо; Чужая неприязненно морщится, оборачиваясь назад. Да, ей это не приснилось – ее задняя правая лапа все еще крепко обмотана бинтом на бедре. Ей невыносимо хочется содрать глупую повязку, пропитанную кровью, остервенело вылизывать неистово чешущуюся и саднящую рану, но нельзя. И овчарка только тихонько, но достаточно раздраженно вздыхает, повторно проклиная всех врагов, умеющих обращаться с ножом. Пусть она и подставилась под удар, но еле-еле избежала того, чтобы валяться с лезвием, воткнутым в глотку. А лапа – ничего страшного, не смертельно, заживет скоро. Зато в остальном военная практически не пострадала, чего нельзя было сказать о противниках. И, уверившись, что на поле боя ее помощь точно больше не нужна, рыжая позволила увести себя в медпункт.

Она всей своей душой ненавидит находиться в ветеринарных клиниках, или теперь уж медпунктах. От одного только запаха, стойко царящего в этих местах, кареглазую всегда мутит, и выход на свежий воздух воспринимается даром богов. Но больше всего самка не выносит зрелища собак, вынужденных оставаться там. Тяжело раненых ли, умирающих ли – если бы Хель могла, она бы предпочла никогда этого больше не видеть. Не сказать, что ей жалко их, ведь малинуа  не склонна к сочувствию. Она скорее воспринимает это, как должное, но по спине ее каждый раз пробегается холодок при взгляде на больных. В голове ее может промелькнуть мысль «вдруг я когда-нибудь буду в таком положении?», и тогда это вдвойне нагнетает атмосферу. Даже серьезные ранения у себя сука никогда не воспринимает серьезно, подсознательно надеясь, что потом не прозвучит роковое «придется тебе тут остаться». Этим же вечером потерпевшая пребывала в состоянии аффекта, поэтому не сразу поняла, что находится в медпункте. Было уже поздно, и она покорно стерпела все процедуры и колдовство над следом от ножа. Но даже после этого сердце Чужой испуганно екнуло, когда ей было сказано остаться на ночь. И, дождавшись, когда все более-менее стихнет, она как можно более беззвучно выскользнула из своей палаты, а потом и из здания, улизнув в город. Скакать на трех лапах было еще тем позорным зрелищем, да и далеко так беглянка точно не могла уйти, поэтому, сдавшись, она спокойно похромала, куда глаза глядят. Погони за ней пока что не было, да и не будет еще долго. Поэтому пока что собака может ходить, где хочет, праздно шатаясь по городу. Но обратно она не будет возвращаться ни за что, пусть хоть берут силой.

Припадая на перебинтованную ногу, Хель медленно бредет по какой-то узкой улочке, где дома пытались прижаться друг к другу как можно теснее. Но у них не очень-то это и удалось, и здания так и застыли на полпути, выглядя какими-то опечаленными и потерянными. Очередной порыв ледяного сильнейшего ветра чуть не сносит заблудившуюся с лап, и она неловко шатается, с трудом обретая равновесие. Хмыкнув, задается вопросом – что было бы лучше, длинная и путающаяся шерсть, защищающая от холода, или вот такое короткое нечто, всегда гладкое, но и не особо сберегающее? Наверное, все же лучше первое. «Ну да ладно, и так пока живем», – со вздохом заключает овчарка, ежась и продолжая свой путь. Миновав эту улицу, она, недолго думая, поворачивает направо и с удивлением взирает на магазин, взявшийся из ниоткуда. Он, правда, закрыт, как и все остальные постройки здесь. Военная осторожно подходит к магазину, и, поддавшись необъяснимому желанию, утыкается носом в приятно холодящую дверь. Из-за нее доносятся слабые, но от того не менее вкусные запахи. Желудок немедленно отзывается воодушевленным урчанием, однако Хель ничего не может сделать, и только выходит из себя. Быстрой походкой она отдаляется от чертового магазина, разбудившего в ней чувство голода; взгляд ее устремлен себе под лапы, брови сдвинуты, губы плотно сжаты, и она не видит абсолютно ничего перед собой.

+2

3

Утeкaй, в пoдвopoтнe нac ждeт мaньяк,
    Xoчeт нac пocaдить нa кpючoк.
    Kpacaвицы ужe лишилиcь cвoиx чap,
    Maшины в пapк, и вce гaнгcтepы cпят.
    Ocтaлиcь тoлькo мы нa pacтepзaниe-е...

Он двигался, подобно тени. Скрытный, настороженный, осторожный. Его не должны были заметить ни в коем случае, и он это знал. Передвигаясь короткими перебежками на семенящих, но сильных лапах, он скрывается то в одном, то в другом теневом участке. Внезапно его внимание привлекли еле различимые, быстрые шажки. Остановившись в позе, напоминающей пойнтера, учуявшего дичь, но не столь напряженного, Риппер прислушался. Световой блик полоснул по ярко-голубым глазам, когда он различил в темноте свою неосторожную добычу. Кошка испуганно завизжала противным хриплым голосом, когда черная масса рванула на нее из темноты. Быстро пересекший освещенный участок асфальта кобель метнулся снова в ночь, преследуя маленький, хрупкий объект.
Кошка летела со скоростью, сравнимой лишь с чем-то невозможным. А может это только Потрошителю так показалось? Потеряв работоспособность одной из конечностей, он сбавил и в скорости, и в маневренности, но, впрочем, от цели не отставал. Ночная хищница резко свернула в один из переулков. Риппер, рванув за ней, подскользнулся на шматке грязного снега, приложился бедром о камень, чертыхнулся, и побежал дальше. Маленькая тварь тут же исчезла за очередным поворотом. Выбежав из квартала, пес стал остервенело, но молча мотать головой в поисках пропажи. Ничего...
Хотя нет. Стоп.
И пес останавливается, с интересом глядя в дальний конец небольшой каменной площадки, окруженной домами. Под светом фонарей прекрасно видна аккуратная, весьма знакомая фигура. Заговорщицки улыбаясь самому себе и чувствуя, что пришел сюда очень вовремя, Риппер садится на месте и внимательно наблюдает за неосторожной сукой из темноты.
Как, бишь, ее? Хель, кажется?
Ветер, резко меняющий свои направления, Пороха, однако, по-братски не выдавал ни звуком, ни запахом, зато предположения немца подтвердил. Прекрасно. Что же она делает в столь поздний час одна? Риппер расправил плечи и, напустив на морду странную ухмылку, двинулся почти по-кошачьи тихо, чувствуя зарождающийся азарт.
- Не слишком ли далеко занесло тебя, родная? - внезапно появившись откуда-то сбоку со вскинутым, помахивающим хвостом и ощутимо притираясь к малинуа сбоку, уверенно и несколько слащаво произнес Порох, приопустив морду и сверху насмешливо глядя суке в весьма выразительные, полные разносортных эмоций глаза. При этом он какую-то долю секунды продолжал движение с ней бок о бок, ожидая ее реакции.
Побежит или нет?

Отредактировано Ripper (2013-07-05 15:13:01)

+1

4

Хель продолжает брести, по-прежнему буравя невидящим взглядом проплывающую мимо дорогу. Она снова витает где-то в облаках, размышляя обо всем понемногу. Конечно, пусть она сперва и рассудила, что сбежала на благо себе, но теперь Чужая все больше сомневается в этом. Здесь немногим лучше. Ее окружает безмолвная темнота, окутывающая со всех сторон, однако сама собака отнюдь не рада такой компании.  Она не выносит тишины и безлюдности, равно как и безумного уныния. Все места, в которых она появляется, рыжая предпочитает чуть ли не буквально взрывать собой, вот только этот ночной город – исключение. Да и не побегаешь здесь особенно с перебинтованной ногой. В общем, как обычно, самка сначала совершила поступок, а уж потом все обдумала и взвесила, как это с ней и бывает. И хорошо еще, если действия ее к лучшему, а уж если нет… Что ж, все равно ничего уже не вернуть. Хотя, впрочем, можно бы еще вернуться обратно. Все равно отсутствия больной пока что никто наверняка не обнаружил.

– Не слишком ли далеко занесло тебя, родная? – раздается прямо рядом с ухом насмешливый слегка хрипловатый голос, и в ту же секунду овчарка ощущает, как что-то проходится прямо по ее боку. Взвизгнув от неожиданности, кареглазая шарахается в сторону, зажмурившись и только в последнюю секунду успевая заметить краем глаза какую-то зловещую тень сбоку от себя. Еще бы чуть-чуть, и не избежать рокового столкновения с какой-нибудь стеной, но малинуа с трудом удерживает в лапах как себя, так и свою устойчивость, лишь только зашатавшись, как проклятая. Постепенно на нее накатывает осознание того, что это никакой не вселяющий ужас дух и даже не привидение с моторчиком. У существа, судя по прикосновению, определенно есть плоть. И, в конце концов, что еще за глупые мысли про потусторонних существ? Кого уж и следует бояться, так это существ. Тем не менее, Хель и вовсе опасаться ничего не следует – это ведь она. Когда первый испуг от неожиданности проходит, она решается открыть глаза, но на этот раз в них пляшут огоньки злобы. Кто посмел так подкрадываться к ней?

– Я тебе живо сейчас оторву… – рявкает военная во всю свою глотку, выпрыгивая вперед и поворачиваясь к незнакомцу. Но когда ей удается наконец рассмотреть его поближе, самка резко осекается, прикусывая язык. Перед ней стоит не кто иной, как сам Потрошитель. Фигура он весьма значимая, хоть и устрашающая, порой до такой степени, что им пугают новобранцев. Да и самой Чужой приходилось становиться свидетельницей некоторых его свирепых выходок. Так что какой бесстрашной и безрассудной она ни была, даже ей хватило мозгов додуматься обходить этого кобеля десятой дорогой. А теперь она стоит напротив него в боевой стойке, расставив лапы, оскалив зубы и чуть не пообещав оторвать какую-нибудь часть тела. Чтобы увериться, что это действительно Риппер, рыжая прячет клыки и встает нормально, немножко обходя пса. Да, это и правда он – здоровый черный немец с изувеченными передними лапами и с неизменными поблескивающими голубыми глазами. Хель многого стоит не отвести взгляд, и все же она настолько твердо, насколько только возможно, смотрит на собеседника, но дается ей это трудно. Что ж, должна она хоть перед кем-то испытывать трепет? – Вы меня испугали, – продолжает овчарка куда менее разъяренным голосом, скорее, куда более спокойным и даже чутка растерянным. – А можно поинтересоваться, что же вы делаете здесь в этот час? – возможно, вопрос несколько неаккуратный, и беглянка изо всех сил надеется, что конвоир воспримет это нормально. Инстинкт самосохранения тем временем кричит бежать, но кареглазая, естественно, не может просто так сорваться с места и спасать свою шкуру. Да и чертова лапа… Кажется, теперь она Потрошителя все-таки понимает. С такой травмой грех не срываться на каждом встречном. Но это не умаляет крайнего дискомфорта, который сейчас испытывает малинуа, а поэтому она хочет как можно быстрее закончить этот разговор.

+1

5

Пес стоял со вскинутым огрызком, внимательно наблюдая смену эмоций бельгийки: страх, испуг, шок, агрессия... страх, испуг, самообладание. Все как всегда, не считая агрессии.
- Ну-ка, ну-ка? - поймав паузу после первой пылкой фразы, прищурившись, с интересом уставился на суку кобель, - что же еще значительного суждено мне потерять?
Вместо ответа Хель начинает обходить Риппера кругом. Что ж, так еще интереснее. Может быть, она настолько ошарашена, что потеряет голову и бросится в атаку? Порох даже не шелохнулся, лишь поворотами головы и глаз следя за перемещениями малинуа. Однако она, кажется, была больше заинтересованна в самом процессе наблюдения и разглядывания этой черной туши.
– Вы меня испугали, - гораздо более робко, чем раньше, прозвучал почти застенчивый голос.
- Правда, что ли? - со слишком живым интересом сразу ответил он, дернув бровью и сверкнув глазом, оставшимся под освещением фонаря, - пардон, не хотел, - явно лукавя, признался он, жутковато улыбаясь, - а я вот погулять вышел, смотрю - знакомые лица мелькают.
И не только лица.
Риппер встрепенулся и уселся на влажный асфальт в ожидании того, что сука наконец-то отведет глаза. Но нет, она пока весьма успешно держалась. Стойкая, стало быть. Оборванный хвост резко шархнул по камню, дернувшись в другую сторону.
- А чего так официально - на "вы"? Никогда не считал себя столь высокого сорта фигурой, - поднявшись и, в свою очередь, обойдя самку, поинтересовался он. Взгляд мельком проскользил там, где ему было необходимо в первую очередь, запнувшись, однако, на забинтованной ноге. - Черт, что же это? Неужто боевое ранение? - легонько коснувшись влажным холодным носом открытого участка бедра, участливо поинтересовался немец, против воли (а может, и не совсем) прикидывая, выдержит ли она его, будучи травмированной.
Дабы избежать лишнего преждевременного соблазна, Потрошитель резко отстранился назад, снова глядя в глаза Хель и стараясь рассмотреть в них что-то помимо замешательства.
- Проклятье, мне даже как-то некомфортно сделалось. Я слышал, что ты не из пугливых, - сев рядом на ничтожном, но, с его точки зрения, почтительном расстоянии, усмехнулся Джек. - Да ты не переживай, я сук не кусаю, разве что иногда... при определенных обстоятельствах, - глаза кобеля на мгновение выдали идею последней фразы и тут же снова вернули обычный хищнический огонек.

+1

6

Всякий страх окончательно прошел, и теперь в душе остается лишь неудобство, которое призывает скорее покинуть это место. И желательно одной, а не с некстати подвернувшейся компанией. Закончив водить вокруг Потрошителя хоровод, овчарка прекращает движение, оказавшись напротив пса, только вставая чуть боком. Она раздумывает над его словами, и может быть, даже первый раз в своей жизни сначала обдумает свой следующий ход. Что, правда, весьма сомнительно – даже если такое и произойдет, все равно в следующий момент что-нибудь толкнет собаку на глупость, и, открыв пасть с одними словами на языке, она выскажет совсем другие. Никогда раньше Хель этого не осознавала, но теперь понимание как-то спонтанно снизошло на нее, и она глубоко вздыхает, не зная, что делать. Ладно, что он там говорил? Возможно, хоть его вкрадчивые речи не смогут запутать малинуа.

– Ну-ка, ну-ка? Что же еще значительного суждено мне потерять? – как она проигнорировала этот вопрос, так и собирается не отвечать на него. Пожалуй, если бы собаки обладали возможностью краснеть, Чужая давно бы уже вся залилась краской, аки красна девица. Но это, пожалуй, было бы ей не к лицу, да и сама военная уже начала раздражаться от того, что стоит и чуть ли не трясется, как осинка на ветру. Поэтому рыжая сразу как-то суровеет на глазах, но поза ее, правда, так и остается напряженной. – Правда, что ли? Пардон, не хотел, – конечно, не хотел, ведь все нормальные персоны, увидев знакомых, точно так же выплывают из темноты, – а я вот погулять вышел, смотрю – знакомые лица мелькают, – и черный присаживается на землю. – А чего так официально – на «вы»? Никогда не считал себя столь высокого сорта фигурой, – не усидев на месте, Риппер поднимается и сам обходит вокруг собеседницы. Кареглазая внимательно следит за всеми его передвижениями, поворачивая голову. Конвоир приостанавливается позади, сверля взглядом перебинтованную лапу. – Черт, что же это? Неужто боевое ранение? – и, не успевает военно-полевая что-либо сказать или предпринять по этому поводу, немец утыкается носом прямо в ранение. Боль яркой вспышкой пронзает ногу, и самка с шипением и свистом втягивает воздух через стиснутые изо всех сил зубы. Пусть рана немного и подзатянулась за все это время, это не значит, что зажила полностью. Потрошитель подается назад, и сейчас ему и правда повезло – еще чуть-чуть, и Хель отбросила бы всякие понятия и принципы и просто вцепилась псу в загривок, инстинктивно пытаясь отбросить его подальше. Но гроза постепенно минует, как успокаивается и боль. Рыжая облегченно вздыхает, расслабляясь. – Проклятье, мне даже как-то некомфортно сделалось. Я слышал, что ты не из пугливых, – собака раздраженно выдыхает, думая, что в иных обстоятельствах она бы, несомненно, показала ему, из какого теста слеплена. – Да ты не переживай, я сук не кусаю, разве что иногда… при определенных обстоятельствах, – малинуа презрительно сощуривается. Разумеется, она понимает его намек, равно как и не пропускает мимо ушей откровенную насмешку. Образ пошлого балагура никак не вяжется с образом любителя попускать кровушки, а то и выпускать кишки наружу. Впрочем, если уж выбирать из двух зол, тогда уж наименьшее, то бишь, шутника с острым языком. Но сама овчарка молчит уже достаточно продолжительное время, а это очень на нее не похоже. Да и есть уже куча слов, которые она не против высказать собеседнику прямо в лицо.

– Ну, хорошо, давай на «ты», если не против, – легко соглашается Хель, вот только делает она это каким-то воинственным голосом; приподнимает голову, как если бы хочет смотреть на Риппера свысока. Сколько бы ошибок она уже не совершила, часть с боевым ранением благоразумно предпочитает максимально опустить, дабы не проводить опасные параллели с травмами кобеля. А это уже перебор. – Лучше не трогай меня вообще, ладно? Понимаешь, наверное, личное пространство и все такое… Очень ценная штука, да. И я не вполне уверена, что вообще хотела знать об этих определенных обстоятельствах. Пожалуй, первый раз, когда вообще понимаешь, к чему выражение «меньше знаешь – крепче спишь», – в своей родной стихии, то есть трескотне без умолку, сука как-то приходит в себя, вообще начав относиться к Потрошителю, как к равному. В какой-то степени он таковым и является, но что если это весьма… опасное третирование, в каком бы смысле это ни было? В общем, если конвоир предпочитает самок дерзких и заносчивых, то Хель точно не повезло. – Я не из пугливых, я вообще ничего не боюсь! – опрометчиво заявляет военная, даже становясь на лапы. – Кроме, разве что, неожиданности. Представляешь, идешь ты, а тут откуда ни возьмись выскакиваю я? Да еще и в такой… – слегка запинается Чужая, прежде чем быстро выпалить продолжение фразы, – …кхм, близости. Любой бы шуганулся!

+1

7

Риппер слушал внимательно, с хитрым интересом разглядывая то единственное, что пока мельтешило перед его носом - лицо суки. Самоуверенная, болтливая, энергичная, пожалуй, даже слишком, она показалось ему слишком легкомысленной, даже глупой. Говорит без умолку и быстро настолько, что после первых нескольких секунд уже нет никакого желания разбирать этот треп. Гораздо больше он мог прочитать в глазах.
-... я вообще ничего не боюсь! - вдруг вырывается из общего потока слов и долетает до мозга Риппера. Тот как-то тяжело поднимает бровь и недоверчиво косится на Хель, еле заметно покачивая головой влево-вправо. Что это значило: неуверенность в ее словах или удивление - сказать сложно; возможно, все вместе смешалось и выдало какую-то странную, не определяемую на сто процентов эмоцию.
Тем временем, сука завершила свой рассказ, чем вызвала новую волну насмешливых настроений.
- Не думаю, что страшный черный Порох бы огорчен, если на него ночью в пустом переулке напала какая-нибудь аккуратненькая, миниатюрная сучка, - грузно поднимаясь и делая уверенный шаг вперед, вслед за вскочившей на ноги самкой, самым прямолинейным тоном, исполненным наглого намека, выдал черный немец. Медленно, но напористо упершись грудью в левое плечо Хель, он искоса сверху посмотрел на нее и медленно растянул сухие, потрескавшиеся в уголках губы в короткой, мрачной, говорящей ухмылке. - Она бы нежданным броском повалила урода на землю, желая покончить с его деяниями раз и навсегда, - хвост медленно приподнялся, доминантно показав голый костлявый обрубок, торчащий из пушистой шерсти, покрывающей его до "точки отрыва", - быть может, сказала бы на прощание пару ласковых, - кобель проскользил мордой по напряженной, мускулистой шее и легко куснул свою жертву за ушко, - а он бы вдруг перед смертью решил развлечься и напомнить красотке, что он за пес, и какие силы держат его до сих пор на этой чертовой перепаханной минами и снарядами земле, - медленно сведя голос на самые тихие тона, тем не менее, не опускаясь до шепота, проговорил он, после чего медленно прошелся мордой вниз по шее и положил тяжелую голову на маленькие, костлявые лопатки, полуприкрыв глаза и настраиваясь на что-то.
В голове была только одна мысль, одно желание. Слишком долго Джека держали в клетке, и он хотел оправдывать свое имя во всех возможных проявлениях, хотел восстановить свой по угасший за время отдыха в камере авторитет. Он не даст этой девочке уйти из своих лап, и лишь чудо сможет спасти ее от разгорающегося похотливого желания зверя, вырвавшегося на свободу в эту тихую, пугающую ночь.

0


Вы здесь » Dog's Creed|Modern Warfire » Личные квесты » Waking up the devil | Хель, Ripper