Dog's Creed|Modern Warfire

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Dog's Creed|Modern Warfire » Личные квесты » follow your heart (Гретхен, Элисай)


follow your heart (Гретхен, Элисай)

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

Участники: Гретхен и Элисай
Условия вокруг: Вечереет. Небо затянуто серыми облаками, дождь сегодня уже был, потому повсюду лужи и слякоть. Только небольшой холмик, место действия, отделался только капельками на траве. Отсюда открывается чудесный вид на горизонт. Почти никаких деревьев вокруг, немного разрушенных зданий. Внизу холма уцелевшие останки города
Сюжет: Чужим дали перерыв, впервые за этот день. Элисай ищет уединения и спокойства подальше от лагеря группировки, но вместо искомого натыкается на свою давнюю подругу - Гретхен. Видимо, санитарка тоже хотела отдохнуть

0

2

В слякоти вязнут лапы, деревья, мир. Все вокруг покрыто серой масляной пленкой якобы от дождя. От дождя и войны. От боли и разрушений. По бокам мелькают серыми дырами разрушенные здания. Сердце начинает битья быстрее, пульс учащается. Внутри рождается желание с силой податься вперед, но оно тухнет также внезапно, как и появляется. Лапы вязнут по щиколотку в грязи.
“Отличное время для прогулки, Гретхен. Но почему бы и нет? Бежать из города спирта и боли… как же надоело! Усталость по телу разбегается с каждой каплей венозной и артериальной крови. Усталость. Она уже как часть, составляющая меня, моего организма. Я ищу отдых, но… не могу его найти. Неужели его просто нет?”
Санитарка получила отдых за исправную службу. Медики пожалели собаку, свернувшуюся калачиком в углу, подрагивающую и поскуливающую во сне. Сколько ночей Гретта бдела, присматривала за ранеными и больными? Не счесть. И сейчас, в это мгновение свободы, она никак не могла поймать успокоение. Стальными когтями на душе скреблись кошки. Почему? Наверное, потому, что все вокруг – разруха, боль, взрывы – осточертело. Выхода нет.
Гретхен набирает полную пасть сырого воздуха после дождя, чувствует пахнувшую на нее прохладу. Собака испускает вздох скорее горести, чем облегчения. От одного единственного дня она не восстановит свои силы, от него мир не повернется. Санитарка понимала эта, старалась заставить себя насладиться усладой отдыха. У нее не получалось. Она знала, что ничего ей от этого не будет. Поспит она, надышится прохладного воздуха, испачкает лапы в грязи. Гретта не видит в этой никакого отдыха! Если даже она сейчас поднимется на самую высокую точку холма и там ляжет, спокойствие к ней не придет. Умиротворение и спокойствие – дело души, а душа у Гретхен выдохлась.
Собака усердно поднималась вверх, немного проскальзывая лапами по липкой слякоти. Иногда Гретхен закрывала глаза. Она не хотела ничего вокруг видеть! Ни серого неба, ни полуразрушенных зданий. Из пасти вырвался раздосадованный вздох, после смешок. Уже над собственной беспомощностью, потом над глупыми мыслями, изъевшими до дыр головной мозг. Гретта делает последние рывки, пробивается вперед изо всех сил. Лапы отрываются от отяжеляющей слякоти. Гретта пришла на самый верх.
Здесь, на вершине холма, больше травы, чем грязи и слякоти. Она мокрая, неприятная, но все лучше, чем липнуть к земле. Гретхен отряхнулась, осмотрелась по сторонам. Лучше бы она этого не делала. Серое, неприветливое небо усталой рукой давило собаке на спину, из ниоткуда взявшаяся морось слепила глаза. Гретта посмотрела себе под лапы.
“Трава. Лучше, чем грязь и слякоть. Повезло этому холму. Но на войне так не повезет никому”
Гретта опустила взгляд вниз. У подножья холма раскинулся город. От него шел легкий дымок. Дождь потушил пожары. Городу повезло так же, как и холму. Гретхен сглотнула образовавшийся в горле ком.

0

3

Бежать отсюда, как можно скорее. Прочь, прочь из этого унылого места, как можно дальше, спрятаться от скорби, усталости, грусти. Пробираюсь сквозь леса человечьих ног, все спешат к своим делам. Подобно им бегу и я, собираясь заняться совершенно приевшимся делом. Уже не могу вспомнить, как давно стала мечтательницей. Случилось ли это ещё на улицах или уже на войне? Нету чёткого начала. И просто не могу уже без этого, не могу жить этой серой повседневностью, нужно стимулировать себя, утешать, только так и живу.
Повсюду противная слякоть, грязь прилипает к лапам, утяжеляет. Наверное, наивно полагать, что сегодня я найду чистую лужу и смою всю эту хлюпающую жижу. Смотрю на землю, стараюсь ставить лапы так, чтобы больше не вляпаться. И не скажешь, что раньше вместо этого временного болота была мягкая зелёная травка, приятно щекочущая лапы. Сегодняшний ливень в мгновение ока сделал местность почти непроходимой.
Но может, это препятствие сослужит мне сегодня хорошую службу? Вряд ли кому-то захочется идти через слякотную лужу, а значит, я уж точно смогу посидеть одна. Как давно об этом мечтала и всё не находилось времени. И всё же нужно было тогда не упрямиться и идти на патрульно-розыскную. У них, наверняка, и времени личного больше, и меньше дней, когда тебя окутывают мрачные мысли о последнем бое. Ах, если бы, как раз, не эти самые мысли о смерти или плене перед каждым контактным боем, то я бы даже любила свою работу.
Вот он, небольшой холмик. Пока лагерь Чужих располагается здесь, местом моих размышлений стал именно он. Чудесный городок под ним раскинулся, за ним наблюдаю каждый приход, знаю, там чудесные люди и собак не шибко много. Поднимаю голову к серому небу и вдруг понимаю, что могу вернутся к дворовой жизни прямо сегодня, прямо сейчас. Воодушевлённая, забываю о болоте вокруг, о налипшей грязи, да обо всём, резкими скачками спешу к холму. Сейчас существует только он, он и маленький городишко за ним. Вот уже и слякоть позади, только подъём остался. Пара скачков и... и мне открывается угрюмый вид на руины города. Что?.. Как? Когда?! Резко торможу, и приоткрываю пасть. В голове всплывает недавняя бомбёжка, видимо, последнее, что успел запомнить этот город. Несколько минут ступора, а затем волна гнева накрывает меня. Хочется кричать, вопить и терзать каждого, кто сейчас попадется на глаза.
Почему я не могу сбежать от Чужих в любой первый попавшийся город и вернуться к жизни дворняги? Потому, что знаю, не смогу жить спокойно, по прежнему. Потому, что знаю, что каждый день буду дико боятся. Потому, что знаю, война никуда не денется.
Вот уже и гнева почти не осталось. Как-то пусто в душе стало. Начинаю осматриваться: серое небо, далекий лес, руины города и Гретта. Только сейчас замечаю санитарку. Странно, что она тоже здесь. Громко выдыхаю. Тщетно попытавшись стряхнуть с себя грязь, кое-как освобождаюсь, протирая лапы о влажную траву и подхожу к Гретхен..
- Привет.., - усаживаюсь рядом и смотрю на горизонт, всё ещё размышляя о городе внизу. Побывали ли там патрульные или ещё нет? Нашли кого-нибудь? И если нашли, то живых ли?.. Хоть и не хочется ни с кем говорить, завязываю диалог с Греттой. Знаю, мне станет легче, также, как и, возможно, ей.

0

4

Казалось, вокруг не было ничего кроме развалин и травы, серого неба и пелены промозглой мороси. Из пасти вырывается протяжный вдох, похожий больше на стон. Уши прижимаются к голове. Внутри натягивается что-то. Будто бы кто-то подкрутил там струны. Они натянулись от этого еще сильнее. Резкие вдохи, дрожащие выдохи. Пастью хочется хватать последний свободный воздух. Но не получается. Даже не шевеление головой нет сил.
Гретта не обращала на шум позади, пока он окончательно не приблизился. Она слышала чье-то сбитое дыхание, может поклясться. Она даже не испугалась за свою шкуру. К тому же, чего следовало пугаться? Враждебных группировок не было, да и по негласному закону санитаров не должны трогать. Санитары – ангелы на войне. Они следят за всеми, протягивают ласковые лапы (и руки) помощи тем, кто нуждается. Была ли Гретта одним из таких ангелов?
“Если я ангел, то только падший. Падшие, они приравниваются к демонам и прочим отродьям. Но почему именно падший? Разве во мне не осталась благ? Я… Смотрю на всех тех, кто сейчас в лазарете, хожу между ними, осведомляюсь о состоянии, а внутри думаю: Как хорошо, что есть те, кому хуже чем мне! Эта мысль толкает меня на следующий шаг. Разве так поступают ангелы? ”
Голос раздался совсем рядом. Он был знаком санитарке. Она навострила ушки, повернула голову вправо. Там сидела Элисай, военно-полевая собака Чужих. Гретхен сдавленно улыбнулась ей, повиляла хвостом, собирая всю дождевую воду с травы. Санитарка была действительно рада видеть ее. Именно сейчас, в эту минуту и секунду. Дыхание стало ровным, Гретта смогла проглотить ком в горле.
- Это ты, Эли. Привет,  - на морде у волчьей собаки снова появилась горькая улыбка. На этот раз она была адресована горизонту. Хвост сделал последние размашистые движения; затих, сворачиваясь змеей у задних лап Гретты. Она смотрела вперед, на серую линию горизонта. Сейчас она казалась особенно серой, размытой, укутанной в белесый туман. Все мысли внутри головы санитарки внезапно пропали. Она еще раз посмотрела на свою подругу, и постаралась улыбнуться ей. Постаралась. Гретхен знала, Элисай понимает ее и возможно, испытывает сейчас похожие чувства. Всегда важно знать, что у тебя есть поддержка. Мы всю жизнь живем за счет нее. В детстве нас поддерживают (в прямом и переносном смысле) родители, потом друзья, а потом появляется собственная семья – собственный оплот. Гретта не помнит свою семью. Она помнит хозяина, она любит его. Она помнит каждого своего пациента в лазарете, ведь.. медицинский корпус это тоже маленькая семья, оплот последних защитников своей и чужой жизни.
- У тебя тоже выходной? – поинтересовалась санитарка, повернувшись к Эли. Пытаться улыбаться она уже не пробовала, она была уверена – подруга понимает интонацию ее слов.
“Выходной. Выходной. Выходной. Да какой еще выходной, скажешь ты мне! Что за вздор, скажешь ты мне! Даже если не скажешь, наверное, так подумаешь. Ведь я думаю также. Все эти выходные дни… Они же ничтожное значение имеют на войне! Ее нельзя остановить, нельзя встать посередине поля боя с табличкой: Постойте, у нас выходной. На войне нет ни суббот, ни воскресений. Это давно забыли. Я не вижу смысла отдыхать в то время, когда отдыха не может быть. Сколько бы дней мне не давали на погулять и на поспать, я все равно заведомо знаю, что вернут в мед. корпус. Не находите? Просто бы давали время спать. Сон полезен организму. Если верить людям, во сне тоже отдыхают.”

0

5

Раньше мне больше нравилось это место. Здесь было более… гостеприимней? Наверное. Огни города приветливо встречали меня, а заходящее солнце приятно согревало. И всего этого больше нету. Отвожу уши назад и поднимаю голову, обращая свой взгляд  к серому небу.
Облака, облака, облака… Да, я люблю пасмурную погоду, но не настолько же! Такое ощущение, что больше ничего не существует в небе, кроме этих серых облаков, что солнце не хочет видеть эту разруху вокруг. Это облачное одеяло, кажется, укрыло небо ещё с начала войны, а последующий дождь смыл все краски этого мира, превращая всё вокруг в чёрно-белый фильм. Интересно, для всех ли дождь смыл яркость? Или только я вижу во всем отсутствие красок?
Внутри какое-то гнетущее чувство безысходности. Кажется, это не закончится никогда, война будет вечна. Словно неизлечимая болезнь. Но если это так, то какого чёрта мы продолжаем бороться? Ведь в любой момент могут прилететь вражеские самолёты, напичканные снарядами, и подорвать всех нас. В любой момент русские могут пустить ещё одну атомную бомбу и тогда всё. Конец.
В какой раз по счёту я задумываюсь об этом? Хм, как не забавно прозвучит, но, каждый раз, когда на глаза попадаются руины городов и бездыханные тела сослуживцев. Какой смысл использовать собак, если есть современная техника, превосходящая четвероногих почти во всём? Но во всём ли?.. Ответы на эти вопросы мне пока закрыты.
Смотрю на Гретту и как-то глупо улыбаюсь. Санитары, они чуть более защищены от опасности, чем все остальные. Это хорошо, да… Я хотя бы могу не так сильно волноваться о том, что не найду её живую, вернувшись с очередного задания. Подвигаюсь ещё ближе, а затем ложусь и прижимаюсь к ней, как щенок прижимается к своей матери. Тепло, а вместе с ним и спокойствие, начинает медленно разливаться по телу. Только сейчас понимаю, насколько устала за эти трудные дни. Прикрываю отяжелевшие веки, продолжая всё также улыбаться.
В такие моменты война уходит на второй план. Больше не вижу волнения и разрухи. Лишь вспоминаю дождливые дни, когда также согревалась возле матери. Она рассказывала какие-то истории, а я засыпала под её ласковый голос. Кажется, это было ещё вчера. Тёплые воспоминания начинают усыплять. Но нет, пока нельзя. Открыть глаза? Не хочу снова возвращаться в этот серый мир, жестокую реальность. Лучше уж я подремлю.
- Выходной? – переспрашиваю я, а затем, зевая, отвечаю: - Ну, если это можно так назвать. Да.
И всё-таки нет, не выходной это, так, маленький перерыв, позволение вспомнить красоту мира, помечтать об окончании войны, ну, и подремать немного, но не больше. Хотя возможно, Гретхен дали больше времени на отдых.
Не хочется класть голову на мокрую траву, хоть она и не грязная. Но в принципе, я уже вся вымокла, поэтому уже нет никакого смысла мучить себя только ради того, чтобы не намочить очередной клочок шерсти. Такая тяжесть по всему телу и тихий гул в ушах. Так всегда бывает, когда я начинаю засыпать.
- Разбудишь меня, да? – как-то невольно вырывается у меня. Что за чушь? Вряд ли смогу заснуть здесь, разве что вздремнуть. Мысли о городе внизу куда-то исчезли. Всего пара слов подруги и мне уже спокойно и хорошо. Не зря её взяли в санитары. Такого умиротворения мне, пожалуй, не даровал никто. Почему-то волчья собака напоминает мне мать. И хоть она таковою мне никогда не была, наверняка, я скоро не удержусь и обращусь к ней ласково: «Мама».

0


Вы здесь » Dog's Creed|Modern Warfire » Личные квесты » follow your heart (Гретхен, Элисай)