Dog's Creed|Modern Warfire

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Dog's Creed|Modern Warfire » Личные квесты » Ничтожная вселенная {Thea, Moonlight}


Ничтожная вселенная {Thea, Moonlight}

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

Время: день, солнечная безветренная погода, отчего дышать очень тяжело
Местность: граница Западного фронта Фракции, пересечение с Россией
План: Тея намеревается вернуться в свой дом, на территорию Призраков вместе с добытыми у Фракции разведданными, посланный для установки новой точки связи, Мун замечает перебежчицу. Вместе с ним эту местность патрулируют еще двое доберманов (НПС), в результате чего Фракция получает приказ поймать и доставить нарушителя границ в штаб. Начинается погоня...

0

2

Yolanda Be Cool & DCUP – We No Speak Americano

    Как вы думаете, существует ли в нашем мире собачий Бог? Как вы думаете, что собой представляет эта абстрактная фигура? Как вы думаете, расскажу ли я вам, почему вдруг начала мыслить о Боге? Но у меня нет ни единого шанса оставить сей эпизод моей жизни без внимания, потому как скоро я могу остаться совсем без мыслей. И если есть возможность поведать свою историю, то я ей воспользуюсь.

    Солнце, не прикрытое облаками, опаляло землю своими знойными лучами. Воздух уж слишком застоялся, и будь на небе хоть одно облачко, я могла бы предположить, что скоро на этом месте разразится гроза. Однако подняв голову, можно увидеть, сколь девственно чиста и глубока его голубизна. Я вижу, как ползет улитка, сжигаемая светилом, как пожухла трава, давно не видавшая спасительной влаги. Территории Фракции были поражены смертельной пыткой – засухой. Но где есть вода, там жизнь, там псы, там враги.

    Почему вражеская территория предпочтительнее дома? Может просто дома ничего не случается, а здесь, хоть подвергая себя риску, можно почувствовать какую-то динамику, движение. Вылазка не первая, далеко не последняя, прохожу по привычному для меня маршруту, знаю расписание патрулей, только жарко, черт побери. Даже тень кленовых деревьев не спасает от нагрева черной шерстки, от чего становится жарче ещё в два раза. Сейчас высуну язык и побегу. Благо все равно никто не увидит, ибо патруль должен показаться здесь лишь в пять минут четвертого. У меня есть время.

    Чуткие уши дрожат и ловят каждый звук. Информация слишком важна, чтобы расслабиться. Я заворачиваю за угол, и до меня доносится едва слышимое «бом-м-м». Часы бьют три раза, а это значит, что я выбиваюсь из графика, и теперь придется бежать через пересеченную местность, что не желательно. Во-первых, в обход основной дороги, что у стороннего наблюдателя вызовет подозрение. Во-вторых, любой ежик знает, что такое пересеченная местность и как весело по ней прогуливаться. Ничего хорошего в этом не вижу, а моему связному надо бы лапы оторвать, да хвост откусить за опоздание. Но некоторым везет, что Тея добрая и не докладывает в штаб.

    Ладно, ещё четыре минуты. Машинально перехожу на бег, жарко, слишком жарко, но представляя, как меня ловит патруль Фракции, я сразу чувствую, как по телу бегут мурашки, а сердце схвачено льдом. Пытать будут. А может, и нет, все знают меня, что я нейтрал и хожу сама по себе, что я ещё совсем ребенок, не понимающий этого мира. Даже Призраки не поймут, что я принадлежу им, коли увидят.

    Три минуты. Выбегаю на открытую местность. В голове крутится мотивчик из песни, услышанной по радио людей. Совсем не по ситуации, песенка больше подходит для местного цирка, если я такой здесь найду. Но будет и вправду комично, если я не смогу добраться до своей территории. Нет, серьезно. Самое странное, что я спокойна и совсем не переживаю.

    Две минуты. Какого черта я поперлась по главной дороге? Лучше бы уж по брюхо в грязь, чем вот так. Корю себя за полное отсутствие пунктуальности, убью своего связного, если попадется мне ещё раз, а он попадется, потому что я выберусь из этой ситуации и окажусь здесь ещё не раз. Беги Тея, беги.

    Минута. И во смерти ты обретешь славу… или беги быстрее, потому что ветер уже приносит запах трех собак. Как скрыться на открытой местности, если ты не такса или йоркширский терьер? Да никак, черт побери. Пошевелим лапами, только все кажется, будто я ловлю на себе чужие взгляды.

    Время вышло. Почему именно в такой момент чертова песенка не выходит из головы, почему у меня ни единой более или менее нормальной мысли в голове? Ладно, ведь главное отсутствие паники, не так ли? И теперь… БЕЖАТЬ!!!

    Как вы думаете, существует ли в нашем мире собачий Бог? Странно, что я о нем не знаю, хотя весьма образована. В такие моменты хочется стать невероятно религиозной и уповать на силу, ниспосланную свыше. Но это не возможно. Но если ты есть, собачий Бог, спаси меня.

+1

3

Порой тебе кажется, что вернуться в прошлое уже невозможно. Когда ты всматриваешься в это подернутое алой пеленой небо, ты невольно понимаешь - как раньше уже не будет. В голове вновь и вновь раздается детский смех, а кожа помнит прикосновения годовалой давности, шерсть начинает буквально потрескивать от напряжения, желание разума захватить частицу прошлого пересиливает все остальные инстинкты, оставляя тебя наедине с самим собой. Когда понимаешь точно - вот оно, одиночество...
Крупный рослый двухгодовалый кобель продолжил неспешно трусить по взрытому минами полю. Фронт слегка сдвинулся в сторону, но Мун слишком хорошо помнил прошлое. Слишком отлично знал настоящее. Он знал, что взрывы и рытвины останутся здесь надолго, что шпага продолжит вгрызаться в плоть и проникать до самого сердца, разрывая все внутренние органы. Человек продолжит убивать себя, подобно каннибалам, они будут шариться по карманам в поисках драгоценного патрона. А собаки? Невольно они тоже затянуты в эту войну, участвуют в общей кровавой бане, не принадлежа самим себе, они продолжают сражаться за идеалы Человека.
Мунлайт фыркнул: он не относился к собакам, выполняющим приказы человека. Его единственный хозяин был отправлен совершенно в другое место, а он, Мун, впервые был предоставлен сам себе, впервые он работал с другими людьми. Они не пытались подчинить и сломать его: им нужен был Охотник в его девственной ипостаси, не измененный, не покореженный, способный принимать самостоятельные решения, не полагаясь на команды хозяина. Воспитание Мунлайта пошло ему на пользу: он был моложе некоторых псов своей части, но он мыслил иначе, что позволило ему стать командиром.
Мун нес священный долг - охрану Родины, однако, он не стремился к этому. Его родина была не здесь, она была далеко, за морем, у кровати семилетней светловолосой девочки, которую он так любил. В карих глазах мелькнула боль и дикая грусть: он скучал по Саманте. Гораздо больше, чем по Джону, но невольно ловил себя на мысли о том, что может быть и правильно то, что она ушла так рано - она не видела страшной бойни. Не видела войны. Ее детская непосредственность не перенесла бы это, и своего рода смерть оберегала крошку-хозяйку.
- Босс, - тихо позвал грубый голос, выводя Муна из оцепенения, черный кобель вздернул голову и внимательно уставился на попутчика, - вы должны это видеть
Мунлайт безмолвно последовал за своим бойцом. Доберманы перемещались синхронно, дружно опуская и поднимая уши, ведя ими в сторону, короткие хвосты едва заметно дрожали от возбуждения. Мун был крупнее обоих своих попутчиков, подчиненные держались с боков, хотя докладчик слегка вырвался вперед, указывая командиру путь. Что такое могло заинтересовать парней? Мун попытался вернуться в реальность, хотя это давалось, отнюдь, нелегко.
Наконец, пригорок начал обрываться крутым спуском: недавно здесь была ровная местность, но после того, как русские войска послали "птиц", все изменилось - рытвины, ямы и впадины украшали некогда зеленое поле, прекрасные сады были уничтожены. Мун вздохнул - ничего не осталось. Внезапно его внимание привлек силуэт немного ниже их местонахождения: кто-то спешно пересекал бывший фронт и мчался на территорию Русских войск. Это была собака, она была одна. Мун внимательно разглядывал нарушителя границ - не крупная собака пахла притягательно, что говорило об одном - перед ним сука. Слегка поведя ушами, кобель заставил своих разведчиков разделиться и броситься в стороны, чтобы ограничить самке место для маневра, сам же командир бросился вперед. Он видел, как перебежчица замерла на мгновение и втянула носом воздух - очевидно, почуяла преследователей.
Связист мчался во весь опор, язык вывалился из пасти - он не упустит ее! Ни за что на свете. С помощью специального визора он видел, что и его товарищи стремительно сокращали расстояние до цели - петля затягивалась. Суке некуда было бежать...

+1

4

ВАРНИНГ! Рейтинг, я не шучу. Конец поста может вызвать отвращение.
Специально для Муна - это и есть пытка водой.

    Там, где заканчивается территория Фракции проблемы только начинаются. Итак, дорогие читатели моих мысленных хроник, вы уже вполне поняли, что я по уши завязла в… нечистотах. Невольницей чьих идей я стану попав в эти лапы, догадаться не сложно, однако шансы скрыться незначительны. Левая лапа, правая лапа… бег равномерен, он успокаивает, а в голове крутятся совсем другие мысли. Я не вижу дороги, только границу впереди, и надо бы пошевелиться, чтобы достичь её. Дует ветер, так неестественно врывающийся в это жаркое пекло. Это странно. Мне так холодно…

    Мне так холодно. Я промокла до основания, а он ухмыляется и снова окатывает меня ледяной водой с ног до головы. Мы стоим на морозе, а потому я уже дрожу, но не пытаюсь согреться, лишь терплю. Человек ждет, что я попрошусь домой, или подойду к нему, или попытаюсь сдвинуться с места, потому что пытка продолжается уже с получаса и более этого срока я ещё не выдерживала. Но все когда-то бывает впервые.

    С моим характером мне бы в санитары, но хозяин, выбирая меня из других, отметил мою скрытность и молчаливость, а также двоякость совершаемых мною поступков. Я была немножко другой, выбивалась из колеи, если приглядеться, но при этом делала это настолько естественно, что не поверить в мою игру было невозможно.

    Я не любила хозяина. На самом деле мы скорее были партнерами, чем друзьями. Он выполнял свою работу, а я училась всему, что необходимо для разведчика. Меня не кормили лишний раз, потому что я никогда этого не заслуживала, как говорил хозяин. Он подвергал меня всяческим лишениям и неоднократно мучал мою душу и тело, чтобы в случае моего пленения я могла выдержать и не расколоться, словно гнилой орех. И, к сожалению, я ни разу не видела кого-либо из «Призраков» или других собак. Только одного человека – хозяина и учителя. Моим кредо стало одиночество. Иногда я разговаривала сама с собой, тихо и вкрадчиво рассуждая о своей жизни. Это были редкие моменты, потому что учитель порой сутками проводил рядом со мной, мучая меня каким-нибудь изощренным способом. Я все же склоняюсь к тому, что он был садистом и просто отрывался на мне. И когда я осознала это, поняла, что возможно его бьет жена, на него кричит начальник, или ребенок умер из-за бомбежки города, именно тогда я начала ему сочувствовать. Вы скажете – ненормально сочувствовать своему мучителю? Но когда я впервые положила голову ему на колени и не убирала даже после десятка приказов, когда я начала следовать за ним, пытаясь морально поддержать, глядя своими черными глазами в его пристальные синие глаза – только тогда он стал относиться ко мне нормально. Нет, он все также мучал меня порой, лишь бы держать в тонусе, но редко приносил мне лишний кусочек мяса и подбадривал на тренировках. Редко.

    Пытка водой никогда не давалась мне легко. Поначалу густая шерсть раз за разом выручала меня, не позволяя околеть насмерть в первые несколько минут. Потом начиналось самое противное, потому что крепкий мороз тут же ударял по мне, чуть ли не скрывая меня под ледяной коркой. И знаете, если бы он лил непрерывно, то так было бы даже легче, потому как лед бы не затвердевал, создавалась бы хоть какая-то иллюзия тепла и движения. Но нет, хозяин был умен. Он то и дело останавливал струю и я мерзла. Самое противное, что нельзя никак двигаться. Даже язык не высунешь, хотя это немного глупо, высунуть язык на морозе, когда стоишь неподвижно.

    Я держалась уже сорок минут, хозяин слегка ухмылялся, но понять, что это значит, было тяжело. Мне в бок вновь ударила вода. Минута, две. Сейчас я снова приду в отчаяние, потому что слышу, как журчание останавливается. Именно это журчание я слышу раз за разом в своих снах, и оно постепенно приводит меня к сумасшествию.

    Недавно, проснувшись и вскочив с места, я оказалась в полной темноте. Никаких прожекторов, нет даже света звезд. Шерстка ещё немного мокрая. Я слышу, как журчит вода, этот звук все нарастает. Я пытаюсь понять, что это лишь страх, что страх съест меня, если я не приду в себя, но осознание не приходит. Глаза мои видят учителя, который идет ко мне со шлангом. В глубине души я знаю, что четкие уши услышали бы шаги, что это лишь иллюзия, созданная чересчур живым воображением. Но если я могу на какой-то момент отключить слух, то глаза закрыть не получается. Сейчас я не в состоянии отделить от себя грань вымысла и реальности, она слишком расплывчата и мне не за что ухватиться. Я вижу его, как он направляет на меня воду, и тут же подпрыгиваю, высоко. Затем вбок, снова вверх. Погоня продолжается. И вдруг коридор расширяется. Я бегу вперед, туда, где торчат колья. Я не могу видеть, не хочу больше видеть. В страхе я подбегаю в ограде. А он приближается медленно-медленно. Я теряюсь, не зная, что мне делать, потому что шансов-то нет, и я  загнана в угол и холод вновь коснется меня, а я так не хочу сдаться и закричать, потому что мое тело ещё тепло спросонья и ледяная вода будет резать его не хуже, чем ножницы режут бумагу.

    И ответ приходит неожиданно, Поворачиваясь к колу, я подхожу ближе и резко, точным ударом выбиваю себе правый глаз. Улыбнувшись, я понимаю, что пытки больше не будет, что она закончена. Я поворачиваюсь туда, где должен был быть он, мой человек… но он не исчез, потому что, пусть и опалённое болью, сознание, мой мозг подает сигналы левому, живому глазу. Я вижу, я все ещё вижу. Я кричу от ужаса и поворачиваюсь к колу, где ещё осталась моя кровь, и я резко подаюсь вперед, лишая себя зрения напрочь. Теперь мне хорошо, пусть меня и трясет от ужаса, пусть я теряю кровь и мне дико больно, но боль можно пережить, а пытку водой – нет. И я падаю у ограды, и чувствую запах крови. Он металлический, с привкусом моей свободы. Теперь я свободна, и больше не увижу его, не почувствую прикосновение холода… в своих снах.

    Пятьдесят минут. Мне плохо и я чувствую, как ломаюсь. Заскулив, я подползаю к ногам своего человека, а он треплет меня по загривку и говорит, что завтра я выдержу час. Но я уже не слышу, потому что от боли в мышцах теряю сознание.

    Воспоминания непрерывные, они служат сигналом того, что мой мозг деятелен, и я не слепо несусь вперед. Однако я вижу, что это ловушка. Два добермана впереди – ограда, один сзади – хозяин. Я пытаюсь ускориться, но мой мозг уже рассчитал, что попытка бегства провалена. Именно в этот момент я вдруг резко останавливаюсь и поворачиваюсь к тому, кого про себя обозвала «человеком». Вот он, мой враг, мой самый страшный кошмар. Иди ко мне, подойди ближе. Я знаю, как себя с тобой вести, я растяну губы в улыбке, и ты никогда не поймешь, что я такое. А твои тупые прихвостни лишь затявкают к концу моей блистательной речи.

    НУ ЖЕ!

+2

5

Кажется, что порох только сильнее начинает жечь. Когда погоня охватывает все его существо, желания и ощущения отступают на задний план, давая волю эмоциям. Единственная цель - пестрая пушистая сука маячит впереди. Она ведет себя странно, и скачки ее похожи на танец душевнобольной. Мунлайт едва заметно опускает уши в стороны и верные напарники начинают захватывать беглянку в петлю. Командир уже все просчитал: бежать самке осталось недолго. Она вот-вот готова была угодить в капкан.
Мунлайт всегда любил охоту, чувство собственного совершенства в этой игре теней всегда вызывало у него эйфорию. Вот и сейчас, самка, что неслась во весь опор, в надежде пересечь границу и скрыться, была дичью, которую хотелось догнать. Хотелось поймать... И все-таки в поведении зенненхунда было что-то странное. Она была покалечена, и двигалась необычно. Все эти петли заставляли огромного добермана относиться к беглянке настороженно. А в голове плескались мысли. Их было много: почему она здесь? Зачем? Что задумала против Фракции? Все эти мысли, словно маленькие рыбки, легко и непринужденно плавали в его разуме, пока стальные мышцы сокращались, стремительно сокращая расстояние между охотником и жертвой. Мунлайт уже заразился погоней - все доберманы таковы, они обожают мчаться, сломя голову, неизвестно куда, высунув длинный розовый язык, свесив его из пасти, измазав собственной слюной свою шерсть. Не обращая внимания ни на что вокруг... Мчаться вперед...
Тем временем, пока зараженный погоней связист мчался за самкой, его верные псы наконец-таки сумели перехватить суку и зажать ее в тиски. Собаке пришлось затормозить. Испуганный взгляд переводился с одного добермана на другого, а они стояли безмолвно, вздыбив шерсть на загривке, угрожающе приподняв верхнюю губу, демонстрируя беглянке идеально ровные зубы. Пока более медлительный Мунлайт подбегал за ними. 
И удивительно было то, что самка резко обернулась. Воззрив свои карие глаза на него. В ее глазах больше не было страха - была упрямая решимость, сука набрала полную пасть воздуха, видимо, собираясь что-то сказать, наорать, попытаться отбиться... Но Муна это не волновало - он даже не сбросил скорость. Все свои шестьдесят пять килограмм с оглушительным стуком врезались в самку, у которой просто не было места для маневра: двое других стояли слишком близко. Мунлайт просто снес ее, сбил с лап и навис над черной красавицей, в азарте виляя обрубком хвоста. На его губах образовалась пена - такая типичная для кобеля, а темные карие глаза устремились в ее. Он буквально прижал зенненхунда к земле, не позволяя ей пошевелиться. Тихое утробное рычание вырвалось из груди, хотя оно скорее всего было предупредительным, не агрессивным.
- Так-так, - на выдохе проговорил связист, - и чего это мы бегаем? - в голосе не было ни агрессии, ни интереса. Он был бесцветен, а оттого еще более ужасным. Его абсолютно не интересовало, зачем самка оказалась на границе территорий, он не волновался за Фракцию, но долг добермана состоял в том, чтобы ловить перебежчиков. У них могла быть секретная информация, которая понадобится Содружеству для выживания..
Не дожидаясь ответа, кобель повернул лобастую голову и прижался носом к небольшой кнопке на бронекостюме, тихонько пиликнул сигнал, оповещая о том, что связист подключился к Штабу.
- Я Мунлайт, - проговорил пес, обращаясь в микрофон, его не волновало, что со стороны это могло выглядеть нелепо - пес пытался установить контакт с человеком. С Человеком! - задержали неизвестную собаку, переходящую границу. Жду распоряжений, - спустя некоторое время в динамике различили что-то помимо шипения.
- Вас понял, командир. Самку доставить на Базу, - и человеческий голос пропал.

0

6

Офф: пусть мой связной будет перехвачен агентами Фракции. Его запах на моей шерстке позволит вам задержать меня на базе, но только когда придем туда.

    Что нужно воспитать в человеке? А в собаке? Я лично считаю, что необходимы самоуверенность и чувство собственного достоинства, потому как это, априори, может выручить в любой ситуации. Разумеется, если вы тонете или горите заживо – это не особо спасает. Здесь нужны качества вроде скорости и ловкости. А ещё мозги нужны. Хотя, если у вас есть мозги, то в такой ситуации вы, наверное, все же не окажетесь. Найдете десять выходов из положения, где сих выходов возможно только два. Это не так сложно, ведь капелька оригинальности и чувство юмора приведут к положительной развязке.

    И вот, вроде мы выяснили, что необходимо воспитать в собаке. От этого и будем далее скакать… простите, события развивать. Но только что-то идет не так, и вот вам результат. Оглянитесь вокруг и осознайте, что рядом с вами три добермана, а вы сами повержены на землю. Товарищ (товарка?) Тея, ваша шерстка все же будет запачкана, потому как вы нашли всего один выход из ситуации, вместо необходимых восьми. Убегать от доберманов – это какой идиоткой надо быть? Редкой.

    - Shit! – невольно выдохнула я, когда приличных размеров доберман опрокинул меня на землю. Вообще мне претит пена у рта и вываленный язык, я брезгую, я дико брезгую. А у этого типуса ещё и глаза горели яркими огоньками. Кобель наслаждался погоней и загнанной добычей. Очередной его минус заключается в том, что эта добыча – я. Тьфу. Разве его не учили, что сидеть на даме не хорошо. А уж задавать вопросы, сидя на даме – тем более.

    - Слезь с меня, оглобля. Ты весишь тонну, - жалобно, но все равно довольно ворчливо произнесла я. Итак, дорогая Тея, ты не разведчица. Ты обычная нарушительница, мирная жительница на территории Призраков. Ты бегала к своему другу, разумеется, тайно. И также тайно возвращалась назад. Держимся этой теории, к тому же запах моего связного ещё не выветрился с шерстки. Все донельзя правдоподобно.

    Исходя из человеческих и собачьих суждений (зачастую, впрочем, предвзятых), у любого разведчика наличие извилины быть-таки должно. Из чего следует, что попадать в нелепые ситуации этот самый разведчик не должен, просчитывая все наверняка и проходя на лету сложнейшие испытания, ну и все такое. Только видимо сегодня у меня день разрыва шаблонов, потому как опаздывающий связной и разведчик, принадлежащий тупиковой ветви эволюции на лицо. И, к сожалению, это я. Недотепа или просто самоуверенная дура? Некоторых черт в характере должно быть всего лишь горсточку, и если вам отвалили целый половник отборнейшей самоуверенности, то начинайте паниковать, потому что вы неполноценны. Только паника не приходила. Я была спокойна, даже когда пёс обратился к командованию.

    - М-м-м… мальчик, да ты ещё и командир, - ну смутись же, ну смутись хоть раз перед своими подчиненными, прояви, черт тебя побери, слабость, стальное ты существо. Или может ты начнешь бить девушку? Ай-ай, нехорошо будет.

    - Какая база! Вы что-о-о, я же просто с другом повидаться ходила! – тут же заныла я. Играем легкомысленную дуру.

+1

7

Приказы не обсуждались. Никогда. Его с детства приучили к этому - есть хозяин, человек, божество, чьи приказы ты должен был выполнять. Беспрекословно, без размышлений. Нет... Разве этому тебя учили, Мун? Здоровенный кобель мотнул головой, отгоняя новые команды, новую выучку. Нет, Джон позволял мыслить самостоятельно. Всегда. Именно поэтому охотничий доберман мог вступать в бой с теми, кто гораздо сильнее, без страха идти в атаку, зная одно - он действует самостоятельно. Именно поэтому Мунлайт знал - на риск идет осознанно он сам, а не с палки человека. Джон воспитал в нем бойца, мыслящего бойца. Конечно, командованию не нравилось подобное, они пытались переучить добермана. Но последний приказ Смита засел в мозгу черно-подпалого навечно: "Оставайся самим собой, мой друг. Чтобы ни придумали эти умы, ты должен остаться Счастливчиком. Тем псом, которого я знал, которого воспитал..." И Мун запомнил эти слова. Запомнил навсегда. Когда лучшие умы Фракции приспособили ему устройство с помощью которого лай пса можно было переводить в слова, многое изменилось - люди поняли, что собаки способны принимать собственные решения, способны мыслить. Но... Он был на войне. Он был военным. Он был командиром. Приказы не обсуждались...
    - Слезь с меня, оглобля. Ты весишь тонну, - ее голос был действительно жалок. То ли оттого что Муняра всем своим весом рухнул на несчастную, то ли от того, что ей пришлось бежать так долго и все равно быть пойманной. Черт ее знает! Доберман не обратил особого внимания на возгласы военнопленной, более того, он даже поерзал своей мясистой задницей, тем самым придавливая суку к земле еще сильнее. Да уж, назвать джентльменом этого кобеля - язык не поворачивается. Он вел себя по хамски. Пока Мун наслаждался ковриком с подогревом, его верные собратья отошли прочь и принялись вынюхивать все вокруг - авось, самка была не одна?
    - Какая база! Вы что-о-о, я же просто с другом повидаться ходила! - залепетала сука, когда услышала человеческие слова по рации, кобель наклонил голову к самому ее уху, на его морде сияла недружелюбная ухмылка.
- Повидаешься с дружком в следующий раз, сначала я поразвлекаюсь, затем - если командование позволит - понесешься к своему ненаглядному, - на морде добермана усмешка стала такой приторно слащавой, в то время как глаза оставались серьезными. Мунлайт не верил. Его не смущало, что перед, а точнее под ним лежит очаровательная самка, что от нее исходит замечательный аромат, что два других кобеля в его роте специально ушли подальше, чтобы как можно меньше иметь дело с запахами суки. Мунлайт относился к этому более спокойно, безусловно, его привлекало все в ней, так и должно быть. Но он умел работать. Вот и сейчас, кобель медленно слез с распростертой на земле черной собаки и тут же молниеносно вцепился в ее загривок, чтобы резким рывком поставить на лапы. Тихим фырчанием он подозвал к себе бойцов. Конвойные псы тут же заняли свои места по бокам суки, а Мун, разжав хватку перестроился вперед, тем самым образовывая узкий треугольник, в центре которого была зажата сука. Доберманы держались настолько плотно, что чувствовали боками ее бока, Мун же отошел недалеко вперед, контролируя единственный выход из "треугольника смерти".
- Не бойся, красотка, - проговорил он, даже не повернув головы, - если будешь чиста - тебя отпустят.

+1

8

И ты попала!
К настоящему колдуну,
Он загубил таких, как ты, не одну!
Словно куклой и в час ночной
Теперь он может управлять тобой!

    Итак, поезд истории подал гудок и, медленно скрипя колёсами, двинулся к конечной станции. Это не трудно было почувствовать и понять, потому как меня схватили за шиворот и довольно грубо поставили на ноги. Конечно, совершить сие действо можно было куда как вежливее, да только Мунлайт – если имя вообще было настоящим – не вписывался в привычные каноны вежливого и обходительного существа. То ли этот пунктик был упущен при его обучении, а может он просто считал бедную симпатичную нарушительницу не достойной проявления хоть капли заботы и уважения. Хотя, конечно, с заботой я загнула. Вычеркнем этой жирным маркером и оставим на списанном листе жизни простое уважение.

    Ах, как же ты слащаво улыбаешься. Так и сочатся реки медовы из твоих уст, и как бы из глаз не потекли, да только чтобы обманывать себя – этому годами учиться нужно. Ну, или быть непосредственной, прямо как я. А до этого тебе ещё расти и расти, даром, что ты мой ровесник, или чуть старше. Слишком уж наиграно и неправдоподобно, и, не обессудь, но глаза выдают тебя с потрохами. Слишком пристальные. Будь мы в другой обстановке, я бы может, разглядела их поточнее и даже искупалась, потому как есть в тебе что-то и, черт побери, цепляет. Можно было бы внимательно прищуриться, да только это верный шанс выдать себя. Ещё пристальнее! Больше пристальности! Запомните, други мои и недруги, коли щуришься, то тебе или нерв глазной цепанул врач твой пресильно, либо ты слишком выразительно выглядываешь, да выдаешь себя.

    - У тебя никогда не будет подружки, мальчик, - я в точности скопировала выражение его морды. Ну-ка, как тебе такое? Сейчас ещё слюной капать буду. Хотя нет, не из чего брать, потому как вопреки всему в горле пересохло и мне разом захотелось выйти из амплуа шутессы, стать серьезной, как при получении очередного задания. Но делать этого нельзя, ибо тогда мои кишки могут оказаться на ближайшем проводе в течение пары суток. Печально, что именно в такой момент меня тянет не туда.

    Построение конвоиров было идеальным, но неприятным для меня хотя бы тем, что два добермана оказались по бокам от меня, едва ли не прижимаясь ко мне. Вмазать бы им, да только нельзя и невозможно, в силу моей подготовки. А потому я лишь с удовольствием споткнулась об лапу одного, и отдавила другому. Только черт знает что, статуи ходячие. Реакции на меня – ноль, обидно даже. Тея мстить! Можно было бы укусить за хвост их командира, но а) есть вариант, что вся эта троица в этом случае меня до базы не доведет, и б) это уж слишком вульгарно, кусать за мясистую задницу какого-то непонятного… кобеля. Видите, я уже стараюсь ругаться меньше. Научена горьким опытом, однажды мне чуть язык за это не прижги. Ужасное чувство, я вам скажу. Металлический привкус надолго остается, а потом ещё во снах преследует. И получилось это… нет, стоп. Не стоит предаваться воспоминаниям в такой момент.

    А тем временем, командир бравых вояк Фракции соизволил произнести фразу, предназначающуюся (угадайте кому?) мне. Я возвела очи горе, мысленно поблагодарив себя за то, что в свое время научилась принимать все с юмором и не злиться. Почему меня уже во второй раз берут в плен и говорят именно эту фразу? Нет, я, конечно, понимаю, я довольно привлекательна и все такое, что неужели Чужих и Фракцию по одним учебникам учат? Вернее, один человек. Ай, ну и черт с ним, коли не проявляет капли эрудиции, пусть идет… в реке искупается. Как там его? Мунлайт? Нет, слишком длинно. Пусть будет Муном, ему вполне достаточно. Трех букв в моей голове вообще станет много для любого врага, но до двух никак не сократить. Ибо «Му» - это как-то не серьезно, честно.

    - Так точно, бравый командир Обрубков, Мун! – я тут же поспешила проявить себя, использовав новопридуманное обращение. Кстати, этих кобелей вообще пронять возможно? Я уже столько раз их командира оскорбила, а им хоть бы хны. И, скажу честно, я уже начинала уставать. Да и поговорить как-то не особо получалось.

    - Пока идем (кстати, долго идти будем?), хотите я вам анекдот про проститутку расскажу? – мой коронный анекдот. Может, удастся рассмешить их и я сбегу? Хотя надежда, как говорится, умирает последней, даже и придуманная явно не здоровой головой. За веселой, заведомо напускной бравадой, я отмечала дорогу, запоминая проходы и улочки, по которым мы продвигались. В моих глазах мерцали веселые огоньки, однако они умело зыркали по сторонам. Так как я шла чуть впереди двух конвойных по бокам, аккурат за командиром, увидеть мои ухищрения было невозможно, разве что у командира Муна были глаза на зад… то есть на затылке.

Отредактировано Thea (2013-06-19 02:57:12)

+1


Вы здесь » Dog's Creed|Modern Warfire » Личные квесты » Ничтожная вселенная {Thea, Moonlight}